Историк: В разгар сталинских репрессий суды выносили больше оправдательных приговоров, чем сейчас

80 лет назад, 30 июля 1937 года, чрезвычайные «тройки» НКВД получили право расстреливать «врагов народа»
Часто говорят, что репрессии 1937 года были результатом паранойи Сталина

Часто говорят, что репрессии 1937 года были результатом паранойи Сталина

30 июля 1937 года вышел приказ НКВД № 00447. Согласно документу, начиналась общегосударственная кампания против раскулаченных и преступников. Но преследовались не только они, под удар попали крестьяне, рабочие, священники, уголовники. В документе были установлены квоты, сколько людей репрессировать, сколько расстрелять. Этот период еще называют «ежовщиной», по имени народного комиссара внутренних дел Николая Ежова, он и был автором этого секретного приказа.

На Радио «Комсомольская правда» историк, основатель портала «Толкователь.ру» Павел Пряников рассказал, как в то непростое время тысячи человек сумели избежать смерти.

- В 1934-м причиной массовых репрессий послужило убийство Кирова. А в 1937-м?

- До сих пор историки гадают. Причин было несколько. Одна из них – это гражданская война в Испании, которая началась в 1936 году. Сталин увидел, что в этой войне велика роль «пятой колонны» - оттуда и пошло это выражение, кстати. Генерал Франко, поднявший мятеж против законной власти, заставил Сталина задуматься. Это раз.

- А вторая причина?

- Часто говорят, что это паранойя сталинская. Я не очень верю, что просто пришло человеку в голову: давай истребим там 1,5-2 миллиона. Скорее, были рациональные причины.

- А это реальные цифры?

- Да. За 1937-1938 годы через суды и «тройки» прошло по этим обвинениям 1,5 миллиона человек. Это вот пик сталинских репрессий. Из них расстреляны 725 тысяч. Половина.

- Так зачем создавались «тройки»?

- Чтобы ускорить судебные процессы. В среднем такая «тройка» за рабочий день выносила 115-120 приговоров. То есть ни один суд, в котором есть адвокат, прения сторон, такого количества судебных заседаний не смог бы вынести. В Западно-Сибирском крае рекорд был в 1938-м. За ночную смену «тройка» вынесла 1221 приговор.

- Кто входил в «тройку»?

- Начальник НКВД области, края или республики, секретарь обкома местного и прокурор региона. В среднем уходило 5-7 минут на такой приговор. Просто от следствия приносили папочку, в которой были описаны дела подсудимого и рекомендовано было к нему применить ту или иную меру наказания.

- А какая, как правило, была мера наказания?

- Большая часть приговоров – смертные. Было две категории. Первая - расстрел, вторая - заключения в ИТЛ на срок 8-10 лет, а в особых случаях в тюрьму на тот же срок. Одновременно существовали и суды. Традиционные. И враги народа тоже через них проходили. Попасть на суд считалось очень хорошо в те времена. Часто сейчас произносят, что в России очень мало оправдательных приговоров на судах, их всего лишь 0,8%, а вот при Сталине было от 11 до 13%. Это верно. Но касается только тех дел, которые проходили через суды. Но те, кто попадал в «тройки», практически не имели шансов. Вдумайтесь в эту цифру – 0,03%. То есть из полутора миллионов человек пятьсот оправдательных приговоров. И то не из-за гуманизма судов.

- А кому везло и почему?

- Скорее из-за каких-то недоработок следствия, так как приходилось работать в авральном режиме. Путали фамилии, даты рождения. Теряли документы. Часто человека вызывали на «тройку», долго искали его папку. Кричали: «Иванов, Петров». Не находили его документов. Тройка уезжала. Время проходило. Его дело отправляли в суд.

Есть знаменитые процессы 1937-1938 годов, с адвокатами. Они описаны. Сейчас в это не верится, потому что сильно демонизировано то время. Но действительно адвокаты помогали людям, тем, кто по 58 статье шел. Например, прокурор требовал 10 лет или высшую меру наказания, а подсудимые получали 1,5-2 года. И некоторые даже отпускались в зале суда, потому что уже этот срок отсидели.

- А зачем вообще 30 июля 1937 был введен расстрел? Можно же было заключенных использовать для работы.

- Приближенные Сталина считали, что существует немалая группа заядлых врагов, которые будут пытаться всеми мерами продолжать борьбу. А они даже в заточении опасны. И на строительство важных объектов их отправлять, как считалось, тоже нельзя, потому что они были способны на диверсию.