2017-11-12T14:23:48+03:00

Некрасивая Маша

В жизни чаще бывает, что дети стыдятся родителей. В случае с Людмилой Гурченко было наоборот
Евгения КОРОБКОВАспециальный корреспондент отдела культуры
Поделиться:
Комментарии: comments242
Маша, нелюбимая дочь великой актрисы и цена ее успеха, пережила Людмилу Марковну не намного. Фото: Артем Геодакян/ТАССМаша, нелюбимая дочь великой актрисы и цена ее успеха, пережила Людмилу Марковну не намного. Фото: Артем Геодакян/ТАСС
Изменить размер текста:

Умерла Маша, некрасивая и нелюбимая дочь великой актрисы. В жизни чаще бывает, что дети стыдятся родителей. В случае с Гурченко было наоборот. Людмила Марковна стеснялась своей одутловатой, неухоженной дочери.

Умерла Мария Королева, дочь Людмилы Гурченко

00:00
00:00

- Может, она пьёт? - спрашивали журналисты Сергея Сенина, мужа Гурченко. Ведь если бы Маша пила, понять было бы легче. Но Сенин отвечал: не пьёт.

Маша была добрым и наивным человеком. Любила животных, много времени проводила на ипподроме. Ничего особо не просила. Если и случались скандалы с ее участием - то - чего греха таить - их провоцировали журналисты...

Но сам вид Маши был живым упрёком своей матери. Даже старость и морщины можно спрятать. А как спрячешь родную дочь. Что-то недодала, недоделала, недолюбила.

- Девочка наша, нелюбимая девочка - плыви, плыви, - писала поэтесса Мария Ватутина.

Но долго ли проплывёшь? Маша, некрасивая и нелюбимая дочь великой актрисы и цена ее успеха, пережила Людмилу Марковну не намного.

Людмила Гурченко с мужем Сергеем. Фото ТАСС/ Михаил Фомичев

Людмила Гурченко с мужем Сергеем. Фото ТАСС/ Михаил Фомичев

А стихотворение Марии Ватутиной - вот.

Всем! Всем! Всем!

Девочка наша стала ходить в бассейн!

- Растрясись, толстожопая, растрясись, - разрешила мать.

И давай ее собирать.

Положила ей полотенчико, приговаривая: «Ничего!

Я тебя еще младенчиком заворачивала в него».

Положила вьетнамки, подстилку и мыло, шапку, купальник свой.

Говорит: «Чтоб совсем не стала дебилкою, не ходи с сырой головой».

И пошла наша девочка да вразвалочку, с сумкой толстою на ремне.

И пришла она в раздевалочку, и сидит себе в тишине.

Вдруг заходят четыре девочки, словно ангелы во плоти.

Наша смотрит во все гляделочки, хочет даже уйти:

- Дал же бог очертания, - думает, - разве снимешь при них белье?!

У меня трусы «до свидания, молодость», и грудь отродясь не стояла, горе мое.

А те всплескивают космами, руками взмахивают, прыгают на одной ноге.

А у девочки нашей весь баул в чесноке.

- Возись потом с тобой, - говорила мать, - принесешь заразу, а то и грипп.

А чеснок отбивает.

Она проветривала по дороге, но дух прилип.

О, как же они прекрасны, нагие, невидящие ее в упор.

Она снимает колготки, не снимая юбки, потом головной убор,

Влезает в купальник по пояс, потом снимает юбку, потом сквозь рукава

Вытягивает лифчик. Поднимает купальник на грудь, снимает кофточку. Какова!

Через час они одеваются, возвратившись из душевой.

Ага! Говорила мама: не ходи с сырой головой.

Вот сидит наша девочка под сушилкой, смотрит, как брызгаясь и блажа,

Эти грации с голубыми жилками, достают средства девичьего вийзажА,

Говорят слова прекрасные: Буржуа, Сен-Лоран, Клема….

Она уходит сразу в свою комнату. Мать приходит сама.

Что, поплавала? что угрюмая? что назавтра задали? что молчишь?

А она, наша девочка, сидит, как мышь.

Смотрит точками, плачет строчками, запятыми молчит.

А потом говорит.

Вот ты мама, мама, где твои штучки женские, ручки бархатные, аромат на висок,

Ножки бритые, ногти крашены, губы в блеске, каблучки цок-цок.

Из-за этого твоего невежества, из-за этого мужества, из-за всей твоей изнутри

И я вот такая неженственная, не отличу Пани Валевску от Красной Зари.

Не умела сказать, наша девочка, что в условиях нелюбви

Человек сам себя не любит, и любить-то бывает нечего – не завезли.

Не возлелеяли, не согрели, не счистили скорлупу до белка, до любви.

Девочка, ты наша девочка, нелюбимая наша девочка, плыви, плыви.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Дочь Людмилы Гурченко - своей маме в последнем интервью: Хоть бы весточку подала. Буду надеяться и ждать

Андрей Малахов был последним, кто брал интервью у единственной дочери Людмилы Гурченко для своей программы «Прямой эфир». Выпуск снимался заранее, посвящен был памяти Людмилы Марковны, у которой 12 ноября был бы день рождения. По роковому стечению обстоятельств программа вышла в эфир в день, когда Марии Королевой не стало.

В студии дочь Гурченко вспоминала о своем отце - сценаристе и писателе Борисе Андроникашвили. Он умер больше 20 лет назад, но так сложилось, что при жизни Мария Королева отца видела очень мало (подробности)

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

Из воспоминаний Людмилы Гурченко: Маша бывала по целым дням одна. Когда ей становилось невмоготу, она звонила моим друзьям

Не стало единственной дочери великой Гурченко. Мария Королева вызывала изумление. Люди судачили, может ли быть у знаменитой актрисы такая дочь. Обсуждали ее внешний вид и поведение. Ни для кого не были секретом их натянутые отношения с матерью. Крайне скуден круг лиц, способных что-то рассказать о Марии Королевой (подробности)

ИСТОЧНИК KP.RU

Понравился материал?

Подпишитесь на еженедельную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

Нажимая кнопку «подписаться», вы даете свое согласие на обработку, хранение и распространение персональных данных

 
Читайте также